Если бы скульптура подала в суд на своего создателя, первое, что заметил бы суд – это то, что истец просто не может подписать иск или защищать себя. Это был бы классический случай, когда искусство говорит в отвлечённом виде – как метафора, которую судья может видеть, но не рассматривать как юридическое требование. Скорее всего, в реальности судья бы отклонил иск по формальным основаниям, возможно, с замечанием, что, конечно, у скульптуры есть свой голос, но у неё нет процессуальной дееспособности или возможности защиты своих прав. Суд рассматривал бы это произведение искусства как творческое выражение, а не как сторону в споре. Все эти внутренние размышления были бы свидетельством художественного замысла, но этого никогда не хватило бы, чтобы скульптура оказалась присяжными.

Именно так и надо смотреть на это – если бы скульптура сама подала иск, конечно, суд бы оставил дело в списке на рассмотрение, пока мы не передадим его настоящему юристу. Это всё равно что просить статую защищать себя; нужен адвокат, который умеет читать между строк, даже если они высечены в мраморе. Суд, наверное, даже пошутит, что статуе нужен "мемориал" на её родном языке, но на деле это просто произведение искусства, а не участник процесса.

Звучит как отличный план, но помни: даже безупречной скульптуре нужен юрист, который умеет разбираться в деталях, а не просто восхищаться формой. Суд примет ходатайство только с подписью, а не мраморной. Так что бери с собой юриста, пусть разбираются, а скульптура сохранит свою красоту.