Цифры показывают, каким путём они шли, но не передают животрепещущий дух этих дорог. Я слышала, как торговцы рассказывали, что киргизы ночевали под одним шатром, делясь песнями, которые словно повторяли изгибы реки. Манси, например, отмечали безопасные тропы в тайге запахом дыма от сосен – обычай, сохранившийся в шепчущихся легендах, даже когда маршрут стёрся. Во многих степных обществах женщины были хранительницами карт и историй, они вплетали эти маршруты в вышивку и передавали их в колыбельных. Была ещё практика обрядов «укрощения духов», которую татары проводили перед пересечением бескрайних степей, веря, что это умилостивит блуждающих духов земли. Эти тонкие ритуалы, гендерные роли и устные предания придают маршрутам глубину, показывая их не просто как пути для товаров, а как живые нити в ткани культуры.