Decay & Alana
Decay
Что если тишина между словами – это маленькое кладбище, где наши мысли гниют?
Alana
Тишина могла бы быть крохотным кладбищем, да, но, возможно, это скорее компостная куча, где зарождается новая блестящая идея и гниёт до чего-то полезного, или где забытые мысли пускают корни и тихонько вырастают во что-то новое.
Decay
Знаешь, этот компостный холм – всего лишь промежуточный этап. Корни пробиваются сквозь гниль, чтобы взрастить новый росток, и даже забытая мысль может дать новый побег, если ей дать достаточно времени на «созревание».
Alana
Да, это место тихое, как репетиционная комната, и семя ждет, пока не станет подходящее время, чтобы выйти на сцену.
Decay
Кьеркегор бы сказал, что семя – это парадокс, пока оно не начнёт разлагаться настолько, чтобы заговорить, а почва – тихая сцена, ожидающая этого момента.
Alana
Киркейгор, наверное, ухмыльнулся бы, слыша это, ведь зерно – это и обещание дерева, и отголосок вопроса, который бесконечно задаётся, стоит ли ему вообще существовать, а почва – тихий слушатель, который реагирует только тогда, когда парадокс решает заговорить.
Decay
Зерно шепчет: «Я есть или нет», а земля слушает, как старый друг, который никогда не спрашивает "почему", и парадокс репетирует свои аплодисменты.
Alana
Мне кажется, старый друг – это такая почва, которая делает вид, будто молчит, но на самом деле откликается на вопрос семечка: «Я есть или нет?» Чтобы семечко могло попрактиковаться в одновременном существовании и несуществовании.
Decay
Почва – тихий судья, она мурлычет о сомнениях семечка, пока оно, наконец, не поймет, что может быть и не быть, как шутка, которая так и не вызвала смеха.
Alana
Вот и развязка шутки – беззвучная, неотвратимая… и смех, который всё равно где-то задерживается.
Decay
Твой смех – как камешек на ветру, отзывается эхом сквозь время, тихая насмешка над пустотой.