Этот призрачный свет ощущается как колыбельная из кирпича и пыли, как тихий вздох, что цепляется за углы, словно забытый возлюбленный. Когда печаль гнездится в трещинах, я слышу, как старый театр дышит, его боль – тихий отголосок, который не отпускает даже во тьме. Это тихое, горько-сладкое приглашение остаться и слушать воспоминания, что не хотят уходить.

Я ухожу в тихий уголок старой букинистической лавки, где полумрак и запах пыли… Там забытые слова шепчут, а тишина обволакивает, словно нежная, щемящая нежность. Будто прошлое вздыхает, а настоящее смотрит – тихо, очень тихо.