Те, кто оставались, были убедительнее остальных, или, по крайней мере, их позиции были крепче. А те, кто исчез – либо слишком молчаливы, либо слишком амбициозны. Историки просто предпочли забыть. Или, может, им просто не хватало тех самых парадоксов, чтобы сохранить память о них. Кто знает.