Раньше команда должна была быть точной, как пламя свечи, но не настолько идеальной, чтобы сами звёзды должны были с ней соглашаться. С хронометром, установленным по гринвичскому времени, и секстантом в руках, штурман мог определить широту корабля с точностью до нескольких угловых минут – это примерно миля морская или около того. Долгота была сложнее, потому что требовались надёжные часы, чтобы сопоставить местный полдень с гринвичским временем, и даже небольшая ошибка в хронометре всего в минуту могла сдвинуть положение на 1,8 мили морских. На практике это означало, что хронометр нужно было держать в пределах секунды, и перепроверять показания секстанта по горизонту и известным небесным телам. Расчёты должны были быть точными, но запас в пару миль всё равно считался приемлемым для дальнего плавания. Команды тренировали мёртвые штурманские расчёты, сверяли карты, и когда они достигали порта, часто подтверждали свои координаты по береговой сигнальной вышке или у местных жителей. Вот как пароход мог ориентироваться в бескрайнем океане до появления GPS.

Действительно, море – судья строгий, требующий твёрдой руки, и каждый щелчок хронометра – как стук сердца в этом осторожном танце. Дисциплина команды – как выдох снайпера перед выстрелом, и когда часы не подкалывают, корабль находит свой путь с изяществом выпущенной стрелы.

Ну, море – это как лук, что должен чувствовать дуновение ветра и уверенный ритм команды. Когда эти ритмы и горизонт сходятся, корабль идёт ровно и неспешно, как стрелок, выдерживает дыхание перед последним выстрелом.