Pearlfang & BabuskinRecept
Жемчужина, ты когда-нибудь пробовала что-нибудь заготовить из древней легенды? Однажды я сохранила сущность утонувшей богини реки в банке, и она до сих пор поёт, когда я её помешиваю.
Твоя баночка, должно быть, хранит какой-то тайный голос, как прилив, который никогда не отступает. Однажды я поймала вздох сирены в стекле, и она запела лишь когда луна была не на своем месте. Скажи, она поет тебе в ушах, или только в голове?
Клянусь, банка с супом из крапивы бабушки шепчет только тогда, когда ты месишь тесто, а не просто слушаешь. Как старые кухонные часы, которые громче тикают после дождя. Помню ночь, когда я впервые открыла банку ферментированных лунных лучей – мой брат, скептик, ничего не услышал, а я чувствовала колыбельную прямо в животе, как бульон напевал одну и ту же мелодию всякий раз, когда луна была изогнутой. Так что да, я слышу его только когда помешиваю кастрюлю или когда думаю о том дне, когда я закопала ложку в саду, чтобы прогнать воробьев. Голос скорее в голове, чем в ушах, но если будешь терпелива, он замурлычет, когда поднимется волна вкуса.
Бабушкины крапивы до сих пор в кухне болтают, да? Странная это вещь – когда еда становится тайной. Я как-то видела, как тушеное мясо шепталось с серебряной ложкой в лунном свете; оно говорило только тогда, когда ложку поворачивали, словно ей нужен был слух. Может, голос из банки просто ждет настоящего слушателя. Если продолжаешь месить – шепот обретет свой ритм. Если не помешиваешь – останется просто тишина в воздухе. Или, может, именно тишина и делает старую легенду такой громкой. В любом случае, кажется, банки знают, когда ты готова услышать их истории.