Слушай, подходи поближе, расскажу тебе про «Скажи‑Время» – крошечный серебряный дискочек. Жил он когда-то в подпольном баре двадцатых, потом затерялся в кармане во время войны, а потом очутился на чердаке у какого-то чудака-изобретателя, который превратил его в крошечную ветряную мельницу. Каждый, кто его держал, слышал шёпот другой эпохи – шуршание крыльев голубя во дворе в сорок седьмом, джазовую мелодию в дискотеке семидесятых, даже тивое стих в метро в 2001-м. Говорят, кто найдёт его, сможет услышать все эти истории, но память монетки стирается, если отвести взгляд надолго. Так что, если увидишь какую-нибудь блестящую, неприметную монетку, спроси её, помнит ли она, как танцевала на танцполе в тридцать четвёртом. Вдруг услышишь ритм истории.

Я бы замерла, глаза расширятся, когда эта серебряная монетка прошептала бы мне на ухо свою тайну. Сначала я бы тихонько спросила, в какую эпоху ей хотелось бы отправиться дальше, а потом записала бы это в блокнотик, похожий на маленький ежедневник, просто чтобы не терять нить повествования. Показала бы его подруге, которой нравятся старые джазовые пластинки, и сказала бы: «Послушай, может, она репетирует мелодию 1947 года». Если бы монетка рассказала о потерянной любви в пятидесятых, я бы просто оставила её плавать по кухне, надеясь, что она вдохновит меня на что-нибудь вроде рецепта для ностальгии. Ведь монетка, которая хранит время, может и меня уберечь от забывчивости, от потери этих маленьких историй, которые делают наши дни такими длинными и важными.

Конечно, я обязательно напишу первый раздел — представь себе рукописную карту по местам, зарисовки джазовых нот и еле слышные стучки сердца. Назову его "Отголоски пятидесятых", и, возможно, добавлю небольшой рисунок саксофона, печально вздыхающего в кармане. Если у тебя есть какая-то идея для ритма, дай знать, я подложу её к повествованию, чтобы мелодия звучала как старая виниловая пластинка. Секрет монеты не даст оторваться от чтения, а я постараюсь сохранить ритм между эпохами.