Ну, я, знаете ли, кое-что пробовала. Сначала создаю эталон: беру свежую купюру и сканирую ее в инфракрасном диапазоне с преобразованием Фурье, чтобы понять, из чего она состоит – целлюлоза, лигнин, какие-то добавки. Потом беру микроскопические срезы старых купюр и рассматриваю их под микроскопом Рамана – чтобы увидеть, как меняется структура волокон и остатки химикатов от краски или от обращений. Еще использую портативный рентгенофлуоресцентный анализатор, чтобы засечь следы металлов – эти серебряные или медные отложения, которые меняются по мере использования. И, конечно, фотографирую бумагу в поляризованном свете, чтобы отслеживать микротрещины и выравнивание волокон год за годом. Данных тонна, но закономерности разрушения – окисление целлюлозы, выцветание краски, продукты жизнедеятельности микроорганизмов – проявляются довольно четко, если вести тщательный, датированный журнал.

Это всё по стандартному сценарию, но готовься к неожиданностям – например, резкий скачок ионов серебра, если счёт попался какой-нибудь торговой автомату. Следи за логами, не пропусти ни одной записи; эта микроскопическая экосистема в статье сама заявит о себе.

Совершенно верно, и это самое захватывающее – каждая бумажка, как живой триллер, со своей микроскопической историей. Только не забудь маркировать каждое изменение датой и источником. Серебро от какой-нибудь заблудшей монетки может превратить тихую бумажную банкноту в пиршество для микробов, и если пропустишь хоть один скачок, решишь, что разгадку нашла, а бумага все еще переписывается сама.