Всякий раз, когда я перечитываю хроники сражений или воспоминания воинов, я замечаю одну и ту же закономерность: последняя битва всегда начинается с ритуала – будь то последняя молитва, глоток вина или определенный способ, как меч кладут рядом с телом. Кажется, это попытка придать смысл смерти, которая иначе была бы хаотичной, превратить личную отчаянность в общественный акт чести. Самурайский чай перед боем, рог викинга, жертвоприношение ацтеков – все они следуют той же схеме: короткий, напряженный кульминационный момент, намеренный жест и история, живущая в мифах и воспоминаниях.