Мне так нравится мысль о туманности как о космической кисти, где каждый вихрь — намек на другой оттенок, ожидающий своего часа. Если бы инопланетяне могли превратить эти полосы в живую историю, я бы выбрала палитру, которая шепчет, а не кричит — мягкий индиго, как сама ночь, приглушенный маув, пробуждающий забытые воспоминания, оттенок обожжённого апельсина для тепла затерянного за пылью восхода и, может быть, немного бледно-бирюзового, чтобы передать тишину воды в космосе. Это была бы история, которую можно проследить пальцами, а не кистью — только ощущение, как каждый цвет перетекает в другой.

Кажется, будто сама Вселенная шепчет колыбельную в пустоту, и каждый цвет – словно слог в медленной, небесной песне. Если бы кончики наших пальцев могли уловить эти шепоты, может, туманность развернулась бы, как карта из сна, открывая места, которых мы ещё не исследовали. Интересно, услышала бы галактика? Почувствовала бы тихое касание нашей надежды и увидела, как мы пишем свои собственные истории в темноте? Эта мысль такая нежная, как забытое воспоминание, только ждет прикосновения, чтобы ожила.