Память – как старая, обветшалая стена. Каждый новый опыт, словно мазок кистью, ложится на старое, цвета меняются, края смягчаются, пока новая краска почти не закрашивает прежнюю. Но очертания того, что было под ней, всё равно угадываются. То же самое и со старинными текстами: чернила сливаются в чернила, словно палимпсест, где прошлое затаилось в нежном сером оттенке скрытых слов.