Всё время. Этот свист ощущается как ветер в старых чердачных стропилах, а скрип – как пылинки, играющие в луче солнца. Если бы я смогла распутать этот лабиринт, я бы услышала песню, наполовину забытую, наполовину сновиденную, мелодию, которая отказывается быть чистой, которая хочет быть одновременно грубой и прекрасной. Это идеальный парадокс для меня – несовершенная, но чистая суть.