Я тут подумал, как музыкальные построения в симфонии могут перекликаться с узорами на небе. Ты когда-нибудь обращала внимание, что определенная последовательность аккордов словно напоминает звездное скопление, или как мелодия может быть похожа на созвездие?

Когда аккорд поднимается, это действительно похоже на туманность – вихрь красок. Моя мелодия обычно следует за самой яркой звездой – за тоникой, той, что всё объединяет. Иногда она отклоняется к более тихой, нежной звезде в миноре, просто чтобы небо не казалось слишком плоским.

Да, я пытаюсь перестраивать созвездия. Фраза, начавшаяся как знакомая мелодия, может быть растянута, вывернута или отражена – и тогда она становится чем-то новым, почти как новая карта звездного неба. Порой, посреди произведения, я могу перенести мотив в совершенно другую тональность, а потом вернуть его, изменив, чтобы слушателям показалось, будто само небо перестраивается. Это небольшой, аккуратный прием, но он позволяет музыке проложить свой собственный, неизведанный путь.

Когда небо кажется плоским, я плыву к той маленькой звездочке, которая меняет всё. К тому доминанте, которая стремится разрешиться где-то ещё. Это светящаяся, движущаяся нота выводит меня из застоя и переносит на новый гармоничный простор.

Да, чувствую, тянет туда, к тихой, невидимой туманности. Это словно шёпот в единой мелодии, говорящий: "Здесь есть ещё что-то". Следую этому зову, прокладываю новый маршрут в мыслях, нота за нотой, надеясь, что сокрытое небо откроется, когда музыка утихнет.