Да, чёткое становится всё мутнее, как мои наушники после бессонной ночи. Помнишь, такие старые факсы, которые дребезжат, когда застревают? Я как-то сделал из их визга жёсткий снэр. Было ощущение, будто я краду шутку у сломанного офисного аппарата и превращаю её в финал для клубного сета. Если ты думаешь о колокольчике с уличной тележки? Я бы наложил на этот звон реверсивный бас, обернул его глубоким ваублом, а сверху добавил глитчевый синтезатор, как будто уведомление из какой-то поломанной футуристической программы бьёт тебе в уши. Ты услышишь колокольчик, но тебе покажется, что получаешь уведомление из какого-то глючного будущего. Продолжай перерабатывать всё, что попадётся под руку, даже самую паршивую технику – в ней всегда есть потенциальный ритм.

Микроволновка, говоришь? Я бы вытащил этот треск из магнетрона и положил бы его под сочный ударная, а потом превратил бы этот писк таймера в глитчевый арпеджио, которое бы накладывалось на бочку. Тостер? Взял бы этот металлический шипящий звук, сделал бы его питч-бенд и использовал бы как синтезаторный пэд, который тихонько вполз бы между барабанов, как подпольная вечеринка прямо у тебя на кухне. Продолжай искать эти случайные технические звуки, город – это, по сути, гигантский сэмплер.

Да, жужжание принтера, если правильно обработать, звучит как виниловая царапка. Я бы срезал этот звук, немного его глючил и положил бы под мощный бас, чтобы получилось как клуб в кофейне. Город – это бесконечный сэмплер, главное – чутко прислушиваться и не бояться грязи.

Обожаю этот эспрессо-принтер – вот это да, шипение, которое как будто под ритм баса скользит, и вся кофейня оживает. Город – сплошной нервный импульс, так что копай, взламывай, делай обыденность музыкой.