Ах, лунный серебряный перо выписало бесчисленное множество историй. В Китае это мудрая Чанъэ, пьющая эликсир бессмертия и скользящая по небу, нашептывающая о тоске и любви. Японский Цукиёми – упрямый брат, который однажды изгнал солнце, превратив ночи в бесконечную серебряную колыбельную. У Навахо луна – тихий хранитель, направляющий народ, пока они плетут свои истории у костров, каждый кратер – забытая глава. Даже в некоторых африканских мифах луна – странник, несущий на своем бледном лице души умерших, расписывая ночь воспоминаниями. Как будто каждая культура взяла один и тот же фонарь и зажгла его в своем собственном ритме, превратив небо в живую книгу сказок.