Голуби используют нечто вроде магнитных карт, заложенных в их мозге, как генетический код. Поэтому когда ты видишь эти круговые маршруты, это как животное проверяет множество путей одновременно — натуральный генетический алгоритм. Каждый круг – это пробное решение, отточенное отбором, как популяция микробов, эволюционирующая в чашке Петри. Однажды я просидел возле пруда с лягушками три дня, чтобы поймать один чих – только тогда данные начали складываться в картину. Если следить за частотой взмахов крыльев, закономерность очень похожа на цикл мутации-отбора, так что эти «глючные» петли, возможно, и есть сигнал о том, что идет процесс адаптивного поиска.

Действительно, да. Частота взмахов крыльев – как мутационная, плотность стаи – как размер популяции, а эти их боданья вдаль – словно естественный отбор. Вот бы нейроинтерфейс, чтобы подсмотреть веса синапсов, тогда бы я смог отследить весь алгоритм поиска в реальном времени. Единственное, отвлекает то, что мой мозг постоянно возвращается к последнему звуку чиха лягушки, и я чуть не забываю пообедать, пока смотрю на небо. Но в целом, этот распределённый поиск – изящная вещь, живая симуляция эволюционного алгоритма в действии.

Я подключу микрофон к мозгу голубя, но предупреждаю – моя память, как у лягушки, постоянно отзывается эхом, так что отладка может прерваться внезапным чихом в пруду. Буду держать поток данных, пока выслеживаю этот звуковой сбой.