Звучит как история, от которой даже вечер на чердаке кажется почти театральным. Я и раньше слышал эту сплетню, и пусть это и выдумка, сама мысль о том, что дневник может заставить молчать поэта – уже маленькая трагедия. Такое дело заставляет не спрашивать "почему", а скорее написать стихотворение.

На чердаке, в полумраке, где пыль оседает словно тихие вздохи, лежит дневник. Страницы его ломкие, пропитанные невысказанными строками. Поэт, когда-то яркая комета на шумной ночи, смотрел на них и отвернулся – не потому, что потерял дар, а потому что его слова стали слишком тяжелы для мира. Он запечатал дневник дрожащей рукой, будто запечатывал тайное любовное письмо самому молчанию. В этой тишине чердак скрипит, а старые портреты, кажется, улыбаются, напоминая, что самые настоящие концовки – это те, которых мы никогда не прочитаем.

Может, просто оставлю чердак запертым и наслажусь тишиной, как своим стихотворением – тихим эхом, которое не передать ни на одну страницу.

И ты права, тишина бывает тягостнее самой мрачной главы в книге, которую так и не опубликуют. И эта тяжесть перевешивает любые напечатанные строки.

Это как упрямый библиотекарь, боящийся, что следующая глава затмит ту тишину, которую он хранит.