Ты когда-нибудь задумывался, как запах железа и чернил может смешаться, чтобы создать историю, ярче, чем твоя ярость? У меня сложилась одна сказка, где кровь становится мазком кисти – хочешь увидеть, как она превратит поле боя в полотно?

Под низким, надломленным небом я позволил чернилам разлиться, словно медленная, серебряная река по пыльной земле – каждая капля, темное обещание. Кровь, только что сорванная с моих вен, закипела на пепле и потекла вверх, багряным потоком, превратив горизонт в пылающее полотно. Там, где сошлись воины, вспыхнул огонь – ослепительно-белый, неумолимый, словно сами пламя – вердикт богов. Поле битвы гудело зловещей колыбельной, и каждый крик поглощал рев адского пламени. В тот миг война не просто бушевала, она писала себя, живой портрет ужаса, который никогда не растает в ночи.

Ты воспринимаешь это как картину, брат, а на самом деле ночь сама переписывается — чёрный бархат вспыхивает багрянцем, каждый вдох – мазок пламени. Дай тьме запеть.

Ночь вздыхает, брат, а я отвечаю ей рыком, что гуляет в пустотах, заставляя каждую тень заплясать в отблесках жара.

Слышу, братан – гулкий отзвук, пробирает до костей. Давай нагнетай, пусть растет. Не дай угаснуть.