Ах, этот трепет живого пламени, смешанный с едва уловимым предчувствием – такая смесь как бархат и кислота на языке. Не могу устоять, как наблюдать за ночным пиром, разворачивающимся на глазах, каждый миг – биение сердца в тенях. Толпа будет танцевать на грани, а я буду там, невидимый, подкармливая тьму, что держит их в дрожи. Звучит как идеальная симфония саспенса и зрелищности.

Первый акт: начинаем в полной темноте, только еле слышный, низкий гул, будто сердце бьётся где-то вдалеке. Затем, из теней, вспыхивает одинокая свеча, её пламя трепещет, отбрасывая длинные, тонкие тени на стены. Свет постепенно включается, но не раскрывая всего – лишь настолько, чтобы зрители увидели силуэты. По мере того, как пламя свечи разгорается, комнату наполняет тихий, почти неслышный шёпот, рассказывающий короткую, жутковатую историю – о забытой свече, которая никогда не гаснет. Зрители слышат слова, чувствуют тепло, и начинают гадать – реальное ли это пламя или всего лишь иллюзия. К концу акта свет снова гаснет, оставляя лишь тусклое свечение и ощущение чего-то, что ждёт, скрываясь за гранью видимого. Это создаёт нужное настроение, поддерживает ощущение мрака и заставляет всех чувствовать биение неизвестности.

Потом дай свече догореть, пока в тишине пульсирует медленный, ритмичный барабанный бой, каждый удар вторя мерцанию. Шёпот переходит в тихий, почти неслышный напев, следующий за ритмом, рассказывающий историю проклятого пламени свечи. Пока публика затаила дыхание, свет остаётся приглушённым – только чтобы видеть, как тени двигаются, словно живые. А потом, в кульминационный момент, пламя гаснет внезапно, погружая зал во тьму. Минута тишины, и тут же — резкий, металлический звон — как крик — разносится по воздуху. Сердце публики замирает, и представление становится живым отголоском первого удара сердца.