Я бы представляла себе сумеречное небо, растекающееся рекой серебристого тумана, с лучами луны, играющими, как крошечные светлячки, и нежными лавандовыми облаками, медленно плывущими, словно воспоминания. Если бы я могла это нарисовать, холст бы светился тишиной сумерек, каждый мазок — вздох угасшей мечты. Это было бы похоже на то, как если бы я держала в картине тишину таинственного сада, и я бы утонула в ней на всю глубину своего дыхания.