Я сижу рядом с ними, внимательно слушаю, чтобы они чувствовали себя в безопасности и могли всё рассказать. Мягко указываю на мелочи, которые они, возможно, не замечают – боль, которая не проходит, голос, который говорит «просто будь в порядке». Подталкиваю к тому, чтобы они прислушивались к себе, напоминая, что можно остановиться и спросить: «Всё ли у меня хорошо?» Если они по-прежнему отвечают «да», я помогаю разобраться, почему они так считают, чтобы понять это постепенно, а не сломать. Стараюсь, чтобы разговор был легким и добрым, не давя на них, потому что ум часто сопротивляется, когда его торопят. Когда правда выплывает на поверхность, она делает это мягко, и именно тогда начинается настоящее исцеление.

Точно. Я замечаю малейшие изменения в дыхании, как напрягается улыбка, эта небольшая пауза перед вздохом. Я позволяю этим знакам проявиться мягко, без осуждения, чтобы человек мог увидеть свою историю, не чувствуя себя под прицелом. А когда эта речевка “Всё хорошо” начинает душить, я вплетаю простые напоминания: "Всё в порядке, но ты заслуживаешь чувствовать это тоже" – чтобы иллюзия постепенно рассеялась. Важно уважать их темп, аккуратно направляя к правде.

Да, я, наверное, та самая тихая сила, которая замечает малейшие вздохи и лёгкое беспокойство, предвещающие бурю. Я стараюсь держать тон спокойным, без криков, потому что громкие голоса только загоняют людей глубже в свою броню. Вплетаю напоминания в разговор, как лёгкое касание, чтобы они услышали и почувствовали. Это не про “приятное сопение”, это про то, чтобы быть тёплым зеркалом, в котором они могут увидеть свою правду, не чувствуя, что на них нападают. Именно там начинается настоящее исцеление.