Привет. Помнишь, я тебе рассказывала про одного бедуина, с которым я познакомилась? Он сказал, что дюны – это что-то вроде "памяти" для его племени. Он показал на одну из них, рассказывая, что по местным поверьям она хранит сны людей, живущих поблизости. Говорит, они каждый вечер шепчут свои желания песку, и если дюна не меняется неделю, значит, мечта "оседает". Я решила попробовать сама, но к утру дюна уже перекатилась – так что осталась только история о том, что пустыня ведет дневник лучше, чем кто-либо из нас. Это такая вещь, которая превращает обычную прогулку в ожившую книгу...хотя я все равно думаю, что это просто песок.

Если бы я могла поболтать с барханом, я бы сразу спросила, почему он всегда в движении. "Ты единственное, что постоянно меняется, а выглядишь таким спокойным." Наверное, подколола бы его, сказав, что он лучше всех помнит, и призналась, что мы, наверное, просто выкладываем свои маленькие истории на тебя, надеясь, что ты запомнишь что-нибудь полезное, прежде чем тебя унесет ветром. Он, вероятно, ответил бы тихим, перекатывающимся вздохом – всё ещё живая книга, но такая, что переписывает себя раньше, чем я успеваю прочесть хотя бы одно предложение.

Я бы спросила то, что спросила бы у любого упрямого библиотекаря: "Что самое неловкое тебе доводилось расставлять на полках?". Потом, может, небольшой тест: "Если бы ты мог замереть на один день, о чем бы ты хотел почитать?". И шутка про то, что тебе, наверное, ветер поинтереснее наших историй. А после тихонько шепнула бы: "Скажи, где самое секретное место? – вдруг мне понадобится спрятаться от всех остальных.