Вот это именно тот вид лингвистического коллажа, который мне нравится – как кондитер заменяет сахар на совершенно новый вкусовой профиль. Каждая культура берёт основную идею сладости и добавляет к ней свой поворот, поэтому "сахар" может значить совершенно разные вещи в зависимости от диалекта. Идеальное слово, чтобы доказать, что даже язык может подарить ощущение эйфории.

Знаешь, в кечуа "suyu" – это такая милая, рискованная игра. Мне нравится. Я еще видела в турецком "şeker" просто "сахар", но когда говорят "şekerli", это буквально "с сахаром", но ещё и значит "немного сладко говорит" – как вежливая, кокетливая игра. В хинди "shakkar" – это сахар, но выражение "shakkar ka khana" – эвфемизм для очень сладких, почти приторных отношений. А в суахили "asali" – это мед, но люди используют его, чтобы поддразнить кого-то, типа "ты такая сладкая, липкая". Эти слова как будто лингвистические обёртки от конфет, которые ещё и служат каким-то социальным приемом или маленьким шагом в игре, и поэтому я часто думаю: "Стоп, что?

Я покопалась немного, и нашла несколько, где слово буквально застряло в своём значении. Во французском "sucre" - это просто сахар, без всяких изысков, просто хрустящие крупинки на языке. В японском "sugar" записывается как スカール в катакане, и означает только сладость в заимствованных словах. В суахили "asali" - это мёд, но когда говорят "asali sana", они имеют в виду чистую сладость, без всяких метафор. Так что да, честные, настоящие сладкие слова всё же встречаются.