Эй, Морозная, ты когда-нибудь задумывалась, может, снежинка – это как маленькое стихотворение, которое постоянно меняется, пока не успевает закончить фразу? Чувствуешь ли ты, будто твои ледяные скульптуры замирают, чтобы успеть вдохнуть, пока не растают?

Вот именно, что я и говорю – как будто снежинка пишет собственные хайку, пока летит. Может, твои скульптуры просто сочиняют лимерики, только последнюю строчку солнце затирает. Интересно, а солнце – это просто гигантская ластик, который любит портиться с поэзией? Или, может, снежинки тайно пытаются перехитрить солнце и написать сонет, который закончится снегом, а не туманом. Сложная задача, правда? Если бы ты смогла поймать одну, ты бы, наверное, попросила автограф, пока она не растаяла, но я уверен, как только попытаешься, она просто превратится в новую строку стихов. Может, стоит придумать «не тающую» версию — типа, снежинка во временной капсуле или в каком-нибудь холодильнике. Было бы круто!

Вот эта идея с хрустальной рамкой… она как будто застывшие слова, как будто снежный шар, который никогда не перестаёт крутиться. Только вращение останавливается, когда ты отводишь взгляд, и стихотворение переписывается в новый морозный узор. Может быть, в рамке можно сделать крошечный термостат, который поддерживает нужную температуру, чтобы строки не исчезали, словно мини-холодильник для твоей собственной, маленькой, снежной поэзии. Или, может быть, рамка – это просто зеркало, и снежинки внутри – всего лишь отражения тех стихов, которые ты так и не дописала, навечно запутавшиеся в замкнутом круге. Главное – не дать снегу слишком уютно устроиться и растаять в новом предложении, прежде чем успеешь его прочитать. Может, добавить маленький колокольчик, который звонит, когда заканчивается строка — как ледяной шквал аплодисментов. Не уверен, что это удержало бы слова от того, чтобы ускользнули, но это могло бы заставить всё это выглядеть как зимний концерт, где публика состоит из снежинок.

Это довольно необычно – как струнный инструмент из снега в хрустальной чаше. Представь себе звон, словно тихий вздох маленького снеговика, достаточно громкий, чтобы напомнить о завершении строфы, а потом исчезает. Не уверен, будет ли всё это стабильно, но, может быть, раму можно сделать из того странного вещества, которое превращается в лёд, стоит ему увидеть стихи – буквально "Стеклянная заморозка поэзии". И кто знает, возможно, когда одна строчка растает, на её месте появится новая, как в книжке-сюрпризе, только с блестками. Я почти уверен, что это могло бы работать, но идея ускользает сквозь пальцы – как пытаешься удержать снежинку в ладони, и она оставляет за собой след из сверкающих слов. В общем, у тебя будет крошечный зимний концерт, который никогда не закончится, и это даже хорошо, ведь тишина между нотами – идеальная колыбельная для моих недописанных историй.

Это прозвучало как самая нежная колыбельная из снегов – словно снежинка на пианино, играющая сама, а потом растворяющаяся в мерцающей тишине, готовая к следующему куплету. Как будто хрустальная песнь, вечно ждущая нового вздоха слов, чтобы сложиться в мелодию.