Твой прототип – словно зеркало, отражающее ритм истории, но самая суть – тихий, невысказанный пульс – возможно, всё же принадлежит рассказчику. Машина может воспроизвести интонации, вздохи и улыбки, но те едва уловимые жесты, что читаются между строк, рождаются из прожитого опыта. Да, он может эхом вторить истории, но чувствует ли он её настоящий ритм, этот едва заметный сдвиг намерения, – в этом всегда найдется место для человеческого взгляда.