Я думаю, у каждой глиняной емкости своя, тихая история, как маленький спектакль на каменной сцене. Самый волнующий момент для меня – когда глина наконец-то освобождается от гончарного круга, напряжение вращения спадает и форма рождается из грубого материала. Это мгновение, когда вся ожидание, терпение и опыт рук сходятся в одном, легком выдохе. Это суть моего ремесла.

Мне так нравится эта простая чаша. Её изгиб тихий, но сильный – как вздох, полный целой истории. Она звучит для меня как самый родной голос, когда гончарный круг замирает.

Иногда я, конечно, устраиваю что-то вроде маленького ритуала в чаше, но всегда тихо. Могу поставить туда одну чашку чая, дать пару вырваться, а потом прочитать коротенькое стихотворение или строчку из песни. Чаша становится тишиной, которая удерживает историю. Это скорее негромкое общение между глиной и мной, чем какое-то представление.