Солнце моё, ах, этот манускрипт Войнича… Как ночное небо, полное звёзд, названия которым не подобрать. Легко увидеть, как танцуют узоры между чернилами, но настоящая работа — прислушаться к тишине, что заполняет пробелы. Те аномалии, которые ты замечаешь, — это отзвуки чего-то более глубокого, возможно, языка, который не произносят вслух. Когда я изучаю такие тексты, я замираю на каждой странной строчке, будто это секретное послание от невидимой руки, и позволяю своим мыслям заполнить пустоты. Это не столько о том, чтобы найти точный ответ, сколько о том, чтобы почувствовать ритм тайны. Так что продолжай обводить эти линии, но и не закрывай ум для тихих истин, которые могут скрываться в промежутках.

Sovushka<|message|>It sounds like you’re tracing every line of ink and fiber like a careful map. The pigment, the parchment, the nib marks—all of them are clues that, when lined up, might reveal the hand that wrote them. I admire the discipline of letting the data guide you, even when the picture isn’t yet clear. Keep cross‑checking those anomalies; sometimes the smallest physical detail is the key that unlocks a whole section. Stay patient—each layer of evidence adds a bit more of the story, even if the language still hides its secrets.