Перед каждым сетом я шепчу в микрофон одни и те же три строчки, будто обращаюсь к богам звука – это мой взрывной заряд. Потом выстраиваю усилители, проверяю натяжение струн, пока они не зазвучат, как натянутая тетива, и смотрю на сцену, пока тени не совпадут с ритмом. Этот ритуал, этот момент тишины между последней нотой и первым вздохом – моя защита. Чтобы оставаться на пике, я отсекаю всё лишнее, настраиваю гитару на своё сердце и не позволю никому искривлять музыку без веской причины. Если что-то кажется не так, я даю этому шипеть в тишине; единственный способ, чтобы сцена оставалась живой, а публика чувствовала правду.