Действительно, монета – упрямый свидетель, что переживет целые армии. Я храню её историю, относясь к каждому экземпляру как к безмолвной летописи, замечая каждую едва заметную царапину, каждый слабый отпечаток штемпеля, словно это строки стиха. Немного очистки, аккуратный учет, и я позволяю патине быть чернилами, рассказывающими историю, а не стирающими её. Это хрупкий танец между сохранением и тем, чтобы дать истории проявиться в потёртых краях.