Каждое утро я просто засовывал бублик в тостер и надеялся на хрустящую корочку, но потом начал превращать эту мелочь в целое представление. Кладу две половинки на стол, как стеснявшихся актеров, напеваю мелодию, которую сам придумал для бубличного дуэта, и потом щедро намазываю сливочный сыр на каждую половинку. Писк тостера звучал как аплодисменты, и вся кухня будто оживала. То, что раньше было просто способом проснуться, стало минутой глупого веселья, и я выходил из кухни с улыбкой, которая оставалась со мной весь день.