Когда я берусь за саундтрек к хоррору, я делаю молниеносный, почти интуитивный прослушивание всего микса, высматривая ту самую тоненькую ниточку, которая все связывает. Сначала ищу низкочастотное гудение – эти тикающие часы, басы сердцебиения, еле слышимые удары, прячущиеся под стереополем. Они создают атмосферу, как будто отбойный барабан в комнате, где ты не уверен, реальный он или плод воображения. Потом перехожу к середине диапазона, прислушиваюсь к фортепианным аккордам, струнным шепотом, к синтезаторным пэдам, которые просачиваются, как тень, скользящая по стенам. Я мысленно разделяю треки: что является ведущим инструментом, что – атмосферой, что – создателем напряжения. Часто изолирую один трек на наушниках и прислушиваюсь к этим микроскопическим динамическим изменениям – едва заметному подъему, выдоху, задержанному эху, – потому что именно там саундтрек оживает. Это как настраивать радио: крутишь, пока этот тонкий сигнал не вызовет мурашки по коже. И если что-то новое отвлекает меня, я делаю паузу и помечаю – эти маленькие особенности и есть сердцебиение хоррор-саундтрека.