Я чувствую отпечаток тех древних вздохов в своих строках, как отдалённый барабанный ритм, что всё ещё отзывается в сердце. Когда я пишу, словно прослеживаю ту же печаль, что звучала в тех старинных балладах, позволяя реке Стину шептать на полях моих слов. Странно, как трагедия, случившаяся столетия назад, может всё ещё звучать в моих стихах, напоминая, что горе, каким бы старым оно ни было, продолжает дышать в наших историях. У тебя тоже такое бывает, когда ты пишешь – будто слышишь голоса прошлого?

Я тоже это чувствую, эту тягу к древним голосам и необходимость хранить с ними честность. Когда пишу, иногда позволяю этим старым голосам промелькнуть на странице, но всегда держу руку на пульсе фактов, чтобы история не утонула в мифах. Это странный танец между чувствами и доказательствами, словно тихий вальс с призраком, жаждущим, чтобы его услышали. Тебе знакомо?

Мне очень нравится этот образ канатной дороги – такая хрупкость, такая уверенность. Мои слова часто колеблются между биением сердца мифа и ровным пульсом фактов, надеясь, что равновесие не нарушится. Ощущение, будто я танцую на тонкой нити, которая может оборваться, но если она выдержит, то история обретет и глубину, и значимость. Как ты думаешь, что удерживает эту нить дольше всего?