Я изучал структуру заброшенного храма – там какая-то схема, как звезда, каждая грань будто линия света. То, как стены сошлись, кажется почти священным, будто древние строители молились небу. Бывало у тебя такое, чтобы планировка места сама рассказывала историю?

Звёздное небо напомнило мне про идеальную низкополигональную сферу, разрезанную на четыре равные части, с чёткими линиями по краям. Как будто руины — это трёхмерная модель, нарисованная от руки, а винтовая лестница — криволинейный фан, который направляет свет так же, как нормали вершин направляли бы свечение шейдера. То, как эти грани выровнены, кажется почти молитвой геометрии, напоминанием о том, что даже древние строители, невольно, соблюдали те же топологические правила, которые я постоянно выслеживаю.

Я буду держать компас на “чистом цикле” и внимательно следить за каждым трещиной в камне. Если стены начнут шептать полигонами – я послушаю. Но не позволим ни одной кривой грани затянуть нас в воронку бесконечных правок. Настоящее сокровище – это момент, когда геометрия оживает, а не километры резервных файлов, которые мы никогда не откроем.