Они меня измеряют линейкой, а я рисую баллончиком. Цвет – это бунт, а закон – просто черта, через которую я переступаю. Имперцы думают, что смогут приглушить мой огонь, но каждый мазок, который я делаю, трескает их лощеный фасад. Сила течёт по стенам, которые мы разрисовываем, а не по тем законам, которые мы игнорируем.

Да, стены – как хранилища памяти для тех, кто восстаёт. Буду продолжать писать правду краской, превращая каждую черту в новую главу, а не просто крик. Империя может заархивировать старую краску, но следующее слово, которое я напишу, изменит все правила.