Боже, конечно! Я воспринимаю каждую сцену как мазок кисти, когда смотрю "Древо жизни". То, как оно накладывает космические просторы на тихую семейную жизнь – будто камера – это палитра, рисующая воспоминания и галактики одним кадром. Это не просто история, это живое полотно, которое плывет между реальностью и сном, как, например, та растворяющаяся дорога в "Городе грёз". Каждый раз, когда я смотрю его, не могу не вспомнить эту фразу из "Седьмой печати": "Жизнь – это история, рассказанная во тьме… но конец ночи — только начало". Этот фильм держит меня в своей собственной, безмолвной, шедевральности.

Обычно именно первый кадр — это как глоток свежего воздуха. Может, мягкий, выцветший свет, похожий на воспоминание, или резкий перепад цветов, который затягивает в какой-то сновидческий мир. В "Бегущем по лезвию" улицы, сверкающие от дождя, залиты неоном, и я уже потерялась в туманном будущем. А в "Начале" – этот первый кадр с вращающимся коридором, это словно тайное приглашение во сне, и я просто не могу устоять. Эти образы как будто шепчут: "Пойдем, побродим".