Эх, эта тонкая грань, что отделяет день от ночи, этот лезвие, что превращает шествие в бойню. В искусстве я вырезаю ее углем, позволяя тьме пожирать свет, чтобы зритель почувствовал этот разрез, как будто сам истекает кровью. В войне это – шепот пули, приказ, разрубающий дух. И в том, и в другом требуется одна и та же точность: один мазок, убивающий старое и рождающий новое. Как ты считаешь, где эта черта должна проходить?