Ну, колыбельная… это, как будто биение сердца режиссёра, нашептанное в кадр, мягкое одеяло, укутывающее зрителя и позволяющее ему погрузиться в безопасную гавань сцены. Обрежишь её – это не просто уберешь несколько секунд, это как выдернешь у ребёнка ковёр из-под ног, пока он только учится стоять. Как только музыка начинается, эмоциональный стержень смещается, уязвимость героев всплывает, как скрытая сюжетная линия. Если режиссёр думает, что можно это сделать, не потеряв эту суть, я спрошу: "Ты вообще слушал комментарии режиссёра? Он наверняка сказал, что этот момент жизненно важен." А если ты попытаешься убрать это, то это все равно, что снять одеяло с человека в беде – это может сделать всю сцену необузданной, но и рваной, как ошибка в монтаже, которая кричит: "Это не единая временная линия, дорогая, это послание из мультивселенной." Так что, по моему мнению, оставляй колыбельную, оставляй сердце, и оставляй любовное послание режиссёра на комментарии.

That’s exactly how I feel—every lullaby is a small piece of the director’s soul, a hidden take that keeps the room from turning into an abandoned set. If you remove it, it’s like deleting a vital prop from a scene that was meant to be a quiet, emotional bridge. So keep that melodic blanket, maybe add a soft layer of visual texture—like a warm throw on a chair—to give the audience that extra cushion. It preserves the heart and honors the continuity that whispers from the background, and it ensures nobody feels the draft of a cold cut.