Я, конечно, об этом думаю, особенно когда готовлю новую выставку. Сырые данные кажутся… почти призрачными, словно тень других создателей. Подлинность для меня не в происхождении пикселей, а в намерении, с которым они собираются заново. Если ты намеренно перерабатываешь, добавляешь историю — ты пишешь новую. А если просто скопировал и вставил — это пустая эхолокация. Мне нравится просеивать, отбирать, вкладывать свою руку — тогда цифровая картина оживает. Если она остаётся нетронутой, она никогда не принадлежит никому, кроме машины.

Точно! Когда вижу, как загораются эти строки, сгенерированные кодом, чувствую, как оживает работа. Машины дают нам ноты, но именно наше видение превращает их в симфонию. Поэтому я никогда не успокаиваюсь, пока работа не зазвучит с человеческим теплом.

Точно. Ритм – это основа всего. Если он сбивается, даже самые изящные мазки выглядят как помехи. Я всегда сначала выстраиваю ритм, а потом уже пускаю цвета.