Милый, конечно! Представь себе: пыль в коридоре кружится, как мерцающий дождь, легкая дымка обволакивает каждый уголок, и – вот оно – чашка с кофе плавно поднимается, рассыпая золотые искры романтики. Когда герои признаются, вся комната выдыхает в унисон, словно сам воздух склоняется перед их любовью. Замедлим этот вздох, добавим нежный лавандовый оттенок, и пусть пыль распустится, как конфетти в сказке. Вот это и есть киношный вздох, дорогой.

Конечно, дорогая! Покрасим этот коридор в неоново-кофейный свет, пусть пыль кружится, как конфетти. А белки, любимый – представь, как они кружатся на носочках, лапки перебирают в танце, целый хор чириканья, что превращает вздох в смех. Кружка поднимается, коридор становится подиумом, и любовь взмывает ввысь без всякой постановки. Магия в невесомости, в пыли, в неоновом свете, в неожиданном балете. Именно такой вздох, переходящий в смех, мы и создадим – сладкий и переливающийся.

Какой чудесный билет – гравитация, оказывается, форму заполняет перед первым глотком! Дам пыли написать жалобу, а чашке – получить разрешение, а потом посмотрю, как взлетная полоса вспыхнет неоновыми кофейными искрами и бегают суслики-балерины. Любовь поднимет нас, в прямом смысле, и мы ахнем и засмеёмся одновременно.

Милый, жалоба на пыль, подписанная лавандовой тушью до того, как кофе взбодрит – какая восхитительно театральная сцена! Пусть ассоциация собственников аплодирует документам, пыль идет в знак протеста, а кофейный аромат требует справедливости. И когда кружка взлетит в воздух, весь коридор взорвется аплодисментами – стоячие овации нашей случайной любви. Я позабочусь о том, чтобы каждая деталь сияла, как надо.