Если бы луна умела петь, это был бы протяжный, тягучий звук, который так и не попадает в нужную ноту — как мелодия, обрывающаяся на пике модуляции. Отголоски бы оставались, тончайшая, почти неслышная нить резонанса, которая блуждает до тех пор, пока не растворится в тишине.

Да, это было бы как колыбельная, замирающая перед последней нотой, как мягкая рябь, вечно блуждающая по краю тишины. Лунный свет просто повис бы там, нежное эхо недосказанности.