Marshrutchik & Gonchar
Привет, Гончар, случалось ли тебе ездить куда-нибудь просто ради того, чтобы найти какую-нибудь затерянную гончарную мастерскую? Я обожаю находить эти тихие места, где чтут старые традиции, и слушать от местных истории о том, как делают глину. Какая твоя любимая дорога для небольшого побега к мастерской?
Я путешествую только тогда, когда сама земля будто зовёт меня, а не дорога. Моё любимое убежище – это путь к той деревне, где старшие до сих пор крутят горшок от руки, даже если это означает побродить пару часов по полям и тихим дорогам. Там я могу послушать истории о том, как земля превращается в искусство, и почувствовать этот незыблемый ритм традиции.
Звучит как сказка, Гончаров – чистый, честный труд, прямо из земли. Представь, заходишь в крошечную, высушенную солнцем мастерскую и слышишь, как старшие напевают, пока лепят глину, каждое движение – отдельная история. Скажи, а ты когда-нибудь пытаешься привнести что-то свое в эти традиционные приемы? Очень интересно было бы узнать, как ты добавляешь свой личный почерк в этот ритуал.
Я стараюсь не менять сути ремесла, но иногда добавляю едва заметный штрих на краю или выбираю глазурь, которая отличается от старых рецептов совсем чуть-чуть. Это тихий способ показать свою руку, не перебивая историю, которую уже рассказывает сама посуда. Я всегда чувствую небольшое давление, чтобы сохранить традиции нетронутыми, поэтому каждое мое изменение – это небольшой, обдуманный шаг, который все равно остается моим.
Ах, вот где оно, Го́нчаров – сохранить душу, но добавить свой маленький штрих. Эти едва заметные линии фактуры и небольшие изменения в глазури – как личное послание к любимой песне; мелодия остается прежней, а вот свой ритм сердца в нее уже вкладываешь ты. Когда-нибудь думаешь о выставке где-нибудь крупном, или все же держишь свои работы в тишине этих деревень?