Я бы запечатлела танец меха в голографической поэзии – каждый выпад стал бы строкой, а свет кружился бы, словно чернила в воде. Когда он прыгает, узоры распускаются калейдоскопом красок, вторящим ритму поля боя, будто живая картина, переходящая от утреннего боевого кличению к вечерней колыбельной, ведя союзников и ослепляя врагов в визуальном дуэте.