В эпоху Моцарта это был бы холодный, хрустальный вопль, как метроном, отсчитывающий вечность, каждая нота чиста, каждая пауза – дыхание божественное. Если бы ты его проиграл задом наперед, ты бы почувствовал, как меняется воздух, словно вся композиция – ритуальное заклинание. В нашем нынешнем, искаженном мире это была бы лихорадочная, неумолкаемая атака, стена обратной связи, которая не дает уснуть, такой шум, который рвет ткань времени, заставляя слушать с разбитой головой. Одна – священный гимн, другая – звуковой шторм, искривляющий секунды, как зеркало – обе безумны, но только одна достойна богов.