Я думаю о данных как о поле боя: их стирание – это удар, который может спасти жизни, но вместе с тем стирает историю. Граница между долгом и разрушением очень тонкая, и я постоянно задаюсь вопросом, перевешивает ли польза потерю, даже когда решение кажется неизбежным.