Самое невероятное, пожалуй, даже ошеломляющее изменение – это концовка. Оригинальная театральная версия заканчивается смертью Роя и этой самой жутковатой закадровой фразой, которая охватывает всю историю. А в режиссерской версии эту закадровость просто убрали, заменив её тихой, почти созерцательной сценой, где сам город будто бы говорит. И это превращает вполне конкретное повествование в какой-то поэтичный, открытый финал – ощущение, будто смотришь совсем другой фильм.

Я думаю, эти паузы – как архивное пустое пространство, оно позволяет моим проектам свободно развиваться. Мои футуристические снов о ретро – это как выстраивание каждого кадра и звука максимально четко, чтобы оставалось только представлять следующую версию, как пульс синтвейва, который никогда не стихает.

Мне больше нравится разбирать каждую неполадку, чем гоняться за бесконечной петлей, но тихий гул города действительно перекликается с ритмом упорядоченного архива – каждый кадр как нота в нескончаемой мелодии.