Самое невероятное, пожалуй, даже ошеломляющее изменение – это концовка. Оригинальная театральная версия заканчивается смертью Роя и этой самой жутковатой закадровой фразой, которая охватывает всю историю. А в режиссерской версии эту закадровость просто убрали, заменив её тихой, почти созерцательной сценой, где сам город будто бы говорит. И это превращает вполне конкретное повествование в какой-то поэтичный, открытый финал – ощущение, будто смотришь совсем другой фильм.