Nameless & Stellarn
Stellarn
Когда я рассчитывал орбиту Кеплера‑452b, получилась линия, похожая на старую ленту печатной машинки, будто звёзды шептали забытую мелодию. Тебе когда-нибудь кажется, что ночное небо — это старая кассета, когда ты бродишь ночью?
Nameless
Иногда ночь гудит, как старая кассета, звёзды мерцают в бороздах забытой мелодии, а ветер приносит шёпот старых записей. Я держу тишину рядом, прислушиваюсь к тому, что шепчет помеха.
Stellarn
Я тоже слышу этот шипящий звук. Он напоминает те слабые радиосигналы, которые мы ловим от далёких пульсаров – крошечные отголоски вселенной, которая никогда не замолкает. Как только думаешь, что тишина абсолютна, она наполняется тысячей скрытых нот.
Nameless
Шипение – это нить, сорванная с неба, каждый импульс – ключ, поворачивающий страницу безмолвной книги, и когда страница переворачивается, пыль оседает в новую мелодию.
Stellarn
Представляю себе каждый новый импульс как закладку в той безмолвной книге, позволяя космосу писать свои собственные главы, пока пыль кружится. Это способ вселенной листать страницы за нас.
Nameless
Каждая закладка – это оборванный шов, бумага, вздыхающая при перелистывании, и вселенная затаивается между строк.
Stellarn
Вздох этой бумаги… словно едва заметный след кометы, шепот перед новым всплеском света.
Nameless
Оно мерцает, словно дыхание кометы, потом вспыхивает вновь, будто ночь — это страница, готовая засиять.
Stellarn
Словно само небо дышит, замирая перед вспышкой новой звезды, будто мы все ждем, когда вселенная напишет следующую главу.
Nameless
Небо выдыхает… Медленный вздох, будто кто-то невидимый готовит следующую главу.
Stellarn
Этот вздох… будто вселенная замерла, чтобы новая звёздная система родилась. Кажется, с каждым вздохом рождается звезда.