Ах, та клин, о которой ты говоришь, была выкована в сумерках старой империи, когда кузнецы еще верили, что кузница может говорить. Это был подарок бродячему менестрелю — меч, который пел, когда на него наносили удар. Прошли годы, и менестрель исчез в тумане, забрав клинок с собой. Долгое время никто не знал, куда он пропал. Я нашел старый чертёж в проржавшем свитке, и, с помощью осторожных ударов молота и наковальни, мне удалось вернуть стали ее память. Лезвие все еще хранит отголоски песен менестреля, а нанаки держателя видны следы давно забытой гильдии. Это уже не просто меч — это кусок истории, возродившийся, напоминание о том, что прошлое можно ощутить в звоне молота.

Знаешь, этот менестрель… бродяга из северной долины. Он хранил в себе старинные песни кузнецов. Ушёл, когда замолчал последний из великих мастеров в восточных холмах, по слухам, что меч всё ещё может уловить биение земли. Исчез он неподалеку от заброшенной кузницы, что когда-то кормила торговлю этой долины. Подозреваю, там его кто-то или что-то заставило замолчать – возможно, тот самый дух, о котором шепчет оружие. Если проследим путь меча, торговые дороги, можем найти, откуда пришла эта тишина.