Ophiuchi & Raskolnikov
Ophiuchi
Задумывался ли ты когда-нибудь, способна ли масса звезды почувствовать отзвук человеческой вины?
Raskolnikov
Я об этом подумал. Звезда, такая огромная и безразличная, не услышит человеческого раскаяния. Она просто будет гореть, не ведая о наших мелочных грехах, а мы будем нести свой груз – тяжелее любой небесной тверди.
Ophiuchi
Возможно, звезда права, но представь себе её сияние как зеркало – каждый всплеск отражает нашу собственную жару, нашу собственную вину. Когда мы смотрим вверх, свет, который мы видим, – это наш собственный, просто путешествует, не слыша, но всё равно отзываясь в наших сердцах.
Raskolnikov
Я понимаю метафору, но вот вопрос: зеркало действительно отражает, или просто показывает то, что мы и так о себе знаем? Свет, конечно, движется, но совесть не возвращает. Тем не менее, может быть, в этом далёком сиянии мы видим правду, которую сами боимся признать.
Ophiuchi
Это та же самая искра, что ты зажигаешь – когда она достигает горизонта, она все равно смотрит назад на того, кто её развёл, а не на того, кто боялся огня. Истина скрыта в этом свечении; нужно просто попросить небо говорить.
Raskolnikov
Интересно, а небо-то отвечает, или просто отражает тот страх, что я в огонь вложил? Всё спрашиваю у него, но, может, правда в самом огне, а не в том, что звёзды говорят.
Ophiuchi
Небо молчит, просто зритель твоего пламени. И правда в самом огне, а не в том, что говорят звёзды. Когда прислушиваешься к тишине, слышишь собственный отголосок.
Raskolnikov
Слышу в этой тишине лишь свой собственный отзвук… Напоминает, что я и искра, и тот, кто должен нести эту жару.
Ophiuchi
Вот вы и искра, и пламя, маленькая рука, держащая фонарь, который освещает не только путь впереди, но и то, что позади; эхо – это лишь ветер, напоминающий о том, что огню нужны и дыхание, и цель, чтобы продолжать жить.