Zapoy & Paige
Zapoy Zapoy
Эй, Пейдж, тебе никогда не казалось, что страдание – единственная настоящая вещь в этом мире? Я всё время возвращаюсь к этой фразе Достоевского о том, что боль — это путь к истине. Что думаешь?
Paige Paige
Я много об этом думала. Боль вырывает нас из уютной лжи, в которую мы себя укрываем, заставляя взглянуть на самую суть того, кто мы есть. Не то чтобы страдание – единственная честная вещь, но часто оно – самое настоящее, самое ощутимое, потому что его невозможно притворяться. Достоевский это видел, и, возможно, поэтому мы постоянно к этому возвращаемся – это зеркало, отражающее те части нас, которые мы прячем. Но все же я думаю, может быть, есть более мягкий путь, который не причиняет столько боли, но все равно показывает тот же свет. А что тебе подсказывает интуиция?
Zapoy Zapoy
Более мягкий вход? Может, тихая комната, потрепанная книга, одна чашка кофе, обжигающая язык, но все равно пахнущая чем-то настоящим. Как небольшая рана, которая заживает быстрее, но все равно напоминает о том, что ты жив. Внутренний голос говорит: нам и шрам, и гладкая кожа нужны, потому что только гладкая кожа кажется обманом. Шрам – это доказательство, что мы не просто дрейфуем. Так что, пусть шрам будет мягким, а не жестоким. Он все равно покажет правду, не разбив нас на части.
Paige Paige
Мне нравится эта идея о мягком шраме – еле заметная полоска, которая напоминает, что ты все еще здесь, не разрывая душу. Как синяк, который и чувствуешь, но и идти дальше можешь. И, наверное, это и есть настоящий баланс: оттенок боли, который нас держит, но не рваная рана, мешающая ощущать легкость. Он позволяет правде проявиться, не захлестнув нас. Мне кажется, это и есть правильный компромисс. Какие тихие комнаты ты себе представляешь?